***

Ночь. Мороз. Вьюга. Издалека, сквозь тяжелые шторы ветра, пробиваются слабые посвисты ночных экспрессов. Тусклый фонарь справа, приземистые низкие лавки в сугробах. Совершенно пустой перрон, лишь вдалеке появляется и гаснет маленькая точка. Курит, безнадежно замерзая, ждет не знать чего, укрываясь от бьющего в лицо снега широким воротником.

Порыв ветра чуть не сбил с ног. Поворачиваюсь спиной к тусклым рельсам. Передо мной серая громада вокзала, закрывающая чужой незнакомый город. Часы над тяжелой резной дверью, желтые как кошачий глаз, показывают четверть первого. На миг кажется, что они стоят, замерзли стрелки, и само время замерло недоверчиво в холодной тьме. Но длинная стрелка с едва уловимым щелчком сдвигается вниз. В грязном стекле мечутся тени, словно узники времени, зовут немыми ртами, просят освободить от тирана, который без устали мчится вперед, погоняя все сущее. Черные неумолимые метки по кругу, безжалостные прямые палки. Время, Вселенная, Вечность.. Стрелка, щелкнув, циркулем метнулась дальше. Моргнул, отвернулся.

Там в чернильной темноте, кое-где разбавленной размытыми огнями, раздается хриплый гудок. Он звучит по другому, отличается от остальных. Хотя, про те, другие я думал точно так же. Это ожидание. Это когда циркуль черных стрелок перетянут канцелярской резинкой. Время тянется, тянется без конца.

Этот не обманул. В ночи вспыхивает яркая точка и приближается, постепенно превращаясь в солнце. Слышен тяжелый шум машины, гудки все громче и радостней - вот мы и здесь. Я закрываю глаза. Мимо проносится исполин, наполненный горячим пламенем. Теплый воздух вперемешку со снегом дохнул в лицо. Красноватый свет перед веками сменился хороводом искр в темноте. Скрип заблокированных колес, лязг сцепок. В темноте за вокзалом залаяла собака.

Паровозный особый запах навевает покой и мысли о доме. Иду к вагону. Недалеко, повезло. Проводник равнодушно осматривает документы, молча отдает. В последний раз упрямый ветер дергает за одежду и я вхожу. Отряхиваю в тамбуре снег, снимаю шапку. Открываю дверь в вагон и чуствую тепло, сон и тишину. Осторожно, стараясь не задеть спящих людей прохожу в свое купе. Два дивана внизу заняты. Моя полка вверху, как всегда. Раздеваюсь, рассовываю по карманам перчатки, шапку, документы. Свернув куртку в подобие подушки, сняв ботинки забираюсь на полку. Постель не беру — лень снимать матрас и возится с казенной простынью.

Верчусь, укладываясь поудобнее. Мысли вертятся в голове. Не хочу думать, пусть бегают в голове. Все дальше и дальше убегая, уступая место сну.

Дернувшись, состав трогается с места. Проплывают в окне тусклый фонарь, лавки и кошачий глаз на серой громаде. Незнакомец с сигаретой давно пропал, растворившись в снегу. Пропал и вокзал, и незнакомый город. Осталась только тьма за окном, отблеск света из тамбура на полу, сонная тишина вагона и перестук колес.

Сон почему-то не идет. Беспокойные мысли вернулись и выстроились в очередь. Лежу на спине, смотрю в багажную полку и думаю. Думаю о себе, о странном городе, утонувшем в ночи, о ней, о дороге, и том, что в конце этого пути. О людях, которые спят, а проснувшись окажутся где-то далеко. О друзьях, о жизни. Вагон покачивается, словно колыбель. Сонное сопение соседей напоминает, почему-то о детстве. Детский сад, диплом, первая любовь, пустой перрон, что-то еще.. Что-то важное. Нужно, наверное, вспомнить. Стараюсь, но не получается. Кручусь, пытаюсь найти. Ведь обязательно нужно...

Только я уже сплю. Душа летает где-то далеко, а тело несется сквозь ночь в теплом вагоне. Это бег жизни за временем, гонка, которую мы все в конце проигрываем. Скоро я проснусь, выйду на очередной перрон и в очередной раз попробую изменить мир. Может быть на этот раз получится лучше. А пока что я просто сплю. Без забот, вопросов и вечных поисков. Все это будет, но потом.

А вьюга продолжает заметать перрон. Собака давно спит в своей конуре. Фонарь освещает сугробы на лавках. Хитро подмигивает кошачий глаз, а стрелки щелкая, пересчитывают нашу жизнь. Если бы я знал, то наверное смог бы перевести стрелки назад. Но я уже далеко, а вереница дней сотрет воспоминания о сером вокзале в незнакомом городе. О самых важных часах, которые в свете фонаря так похожи на желтый глаз. Может быть это и к лучшему.